Литература

Adabiyot

Глава XIII - Вознесение Бахауллы

Почти полвека прошло с момента зарождения Веры. С младенчества окруженная врагами, в детстве лишившись своего Глашатая и Вождя, она восстала из праха, в который низверг ее враждебно настроенный деспот, в лице ее второго, величайшего Светоча, Который, несмотря на постоянное изгнанничество, менее чем за полвека добился восстановления ее прав, провозгласил ее Послание, установил ее законы и заповеди, сформулировал ее принципы и очертил ее институты, но едва лишь вновь взошло солнце ее, доселе невиданного, процветания, как Рука Провидения похитила ее Творца, последователи ее были погружены в скорбь и смятение, угасавшие было надежды ее гонителей воскресли, и вновь воодушевились ее противники из политической и духовной сферы.

Еще за девять месяцев до Своего вознесения Бахаулла, по свидетельству Абдул-Баха, высказал Свое желание покинуть этот мир. С этого времени тем, кто общался с Ним, по тону Его высказываний становилось все более и более очевидно, что земная Его жизнь близится к концу, хотя Сам Он воздерживался от прямого упоминания об этом. Вечером, накануне одиннадцатого дня месяца Шавваль 1309 года хиджры (8 мая 1892 года) у Него появился легкий жар, который хотя и усилился на следующий день, но скоро прошел. Он продолжал встречаться с некоторыми из Своих друзей и с паломниками, но скоро стало очевидно, что чувствует Он себя плохо. Жар появился вновь, еще более сильный, общее Его состояние резко ухудшалось, последовали осложнения, закончившиеся в конце концов Его вознесением, на рассвете второго дня месяца Зу-ль-Када 1309 года хиджры (29 мая 1892 года), через восемь часов после захода солнца, на семьдесят пятом году жизни. Его дух, освободившись наконец из тенет жизни, полной тревог и печалей, взлетел к иным пределам, к тем пределам, куда "не достигает взор людей, носящих имена", куда призвала Его "Лучезарная Дева", "облаченная в белое", как Он Сам писал об этом в Лоух-е Руйя ("Скрижали о Видении"), явленной за девятнадцать лет до того дня, в годовщину рождения Его предшественника.

За шесть дней до Своей кончины Он, лежа в постели на руках у одного из сыновей, призвал к Себе всех верующих, включая нескольких паломников, собравшихся во Дворце, для, как выяснилось позже, последней аудиенции. "Я очень доволен всеми вами", - ласково и проникновенно обратился Он к столпившимся у постели, рыдающим людям. "Вы многое сделали и были усердны в ваших трудах. Вы приходили сюда каждое утро и каждый вечер. Надеюсь, Господь поможет вам оставаться неразлученными. Надеюсь, с Его помощью вы будете прославлять Дело Повелителя бытия". К собравшимся тут же женщинам, включая и членов Его семьи, Он обратился с подобными же ободряющими словами, определенно уверяя их в том, что в документе, который Он завещает Величайшей Ветви, поручает их всех Его заботе.

Весть о Его вознесении была мгновенно сообщена султану Абд уль-Хамиду в телеграмме, которая начиналась словами "Солнце Баха закатилось" и в которой монарха извещали также о намерении захоронить священные останки в пределах Дворцов, на что тот с готовностью согласился. Тело Бахауллы положили в самой северной комнате дома, где жил Его зять, в самом северном из трех примыкавших с запада ко Дворцу домов. Погребение произошло вскоре после захода солнца, в день Его вознесения.

Безутешный Набиль, пользовавшийся привилегией частных бесед с Бахауллой в дни Его болезни; Набиль, которому Абдул-Баха поручил выбрать отрывки из Скрижали Посещения, ныне читаемые над Наисвятейшей Могилой; Набиль, который вскоре после кончины своего Возлюбленного в безудержном отчаянии бросился в море и утонул, так описывает скорбную атмосферу тех дней: "Казалось, духовное потрясение, охватившее мир праха, заставило содрогнуться все Божьи миры... Немеет язык и цепенеет мысль при попытке описать состояние, в котором пребывали мы все... Посреди всеобщего смятения толпы обитателей Акки и близлежащих деревень, заполонившие поля, окружающие Дворец, рыдали, били себя по голове и громкими криками выражали свою скорбь".

Целую неделю множество плакальщиков, равно богатых и бедных, не отлучались от семьи, лишившейся своего главы, вкушая пищу, которую щедро раздавали члены семьи. Знатные люди, среди них шииты, сунниты, христиане, иудеи и друзы, а также поэты, улемы и государственные чиновники - все оплакивали утрату и прославляли добродетели и величие Бахауллы, причем многие из них отдавали Ему дань в виде стихов или прозы на арабском и турецком языках. Подобные же приношения поступали из таких далеких от Акки городов, как Дамаск, Алеппо, Бейрут и Каир.

Все без исключения эти яркие свидетельства любви и уважения передавали в руки Абдул-Баха, который теперь представлял Дело ушедшего из жизни Вождя, и среди торжественных восхвалений Его Отцу часто встречались и похвалы, обращенные к Нему.

И все же эти многочисленные проявления скорби и выражения глубочайшего восхищения, которые вознесение Бахауллы стихийно вызвало среди неверующих в Святой Земле и соседних странах, были лишь каплей по сравнению с океаном скорби и бесчисленными свидетельствами безграничного преклонения, которое в час, когда закатилось Солнце Истины, излилось из сердец многих тысяч людей, связавших свои судьбы с Его Делом и полных решимости высоко нести Его знамя в Персии и в Индии, в России и Ираке, Турции, Палестине, Египте и Сирии.

Вознесением Бахауллы завершается период, который во многих отношениях не имеет себе равных в мировой истории религий. Первый век Эры Бахаи был на полпути. Эпоха, не сопоставимая по своей возвышеннности, плодотворности и длительности ни с одним из предыдущих Заветов и характеризующаяся, за исключением краткого трехлетнего промежутка, длившимся полвека постоянным, нарастающим Откровением, - закончилась. Провозглашенная Бабом Весть принесла золотые плоды. Самая важная, хотя, быть может, и не самая яркая, зрелищная фаза Героического Века подошла к концу. Солнце Истины, величайший Светоч мира, взошло в тегеранской темнице Сейах Чаль, явилось из-за скрывавших Его туч в Багдаде, на мгновение затмилось, восходя к своему зениту в Адрианополе, и наконец закатилось в Акке, чтобы вновь явиться по истечении тысячи лет. Юная Вера Божия, путеводная звезда всех Заветов прошлого, была полностью, открыто провозглашена. Пророчества, возвещавшие ее приход, чудесным образом сбылись. Основные ее законы и главные принципы - остов будущего Миропорядка - были ясно изложены. Ее органическая связь и отношение к предшествовавшим религиозным системам были безошибочно определены. Первичные институты, в которых должен был вызревать находящийся пока в зачаточном состоянии новый Миропорядок, были неопровержимо обоснованы. Завет, предназначенный хранить единство и целостность ее всеминой системы, навсегда остался в назидание потомкам. Обещание объединить человеческий род, установить Величайший Мир и создать мировую цивилизацию было решительно дано. Смелые предостережения в предвидении катастроф, которые должны привести к падению царских династий, церковных иерархий, правительств и к гибели людей, прозвучали не раз. Многозначительные обращения были направлены главам правительств Нового Мира и к странам Североамериканского континента, которому позже суждено было стать предвестником Миссии. Первый контакт с народом, отпрыск королевского рода которого еще до истечения первого века Бахаи связал свою судьбу с ее Делом, был установлен. Был дан изначальный толчок, который на протяжении последующих десятилетий устремил и будет устремлять неоценимые духовные блага к святой горе Господней, высящейся над Величайшей Темницей. И наконец, были вооружены первые знамена духовного завоевания, которое еще до конца этого века коснулось не менее шестидесяти стран как в Восточном, так и в Западном полушарии.

Обширным разнообразием своего Святого Писания; числом мучеников, отдавших за нее жизнь; мужеством своих ревнителей; примером, который показали ее сторонники; карой, которая по достоинству постигла ее противников; силой своего убеждения; несравненным героизмом своего Глашатая; поразительным величием своего Творца; чудесным воздействием своего неоделимого духа - Вера Бахауллы, стоящая на пороге шестидесятилетия своего существования, широко продемонстрировала способность продвигаться вперед, неделимая и неподкупная, по пути, намеченному ее Основателем, и являть перед взором будущих поколений знамения и знаки той божественной силы, которой Он Сам столь щедро одарил ее.

Думается, настал момент попристальнее проследить за судьбой тех монархов, вельмож и священнослужителей, равно восточных и западных, которые на разных стадиях служения Бахауллы либо сознательно преследовали Его Дело, либо пренебрегали Его наставлениями и увещеваньям, либо уклонялись от обязательств, которые Он возлагал на них в Своих проповедях, либо не желали относиться к Нему и Его Посланию, как они того заслуживали. Сам Бахаулла, имея в виду тех, кто пытался активно уничтожить или повредить Его Вере, заявил, что "Бог ни на мгновенье не смежает глаз, и никогда не станет Он закрывать глаза на тиранию и угнетение. Этим Откровением Он отметил всем и всякому, кто проявил себя тираном". И поистине захватывающую и страшную картину видим мы, обозревая земли и судьбы, над которыми пронеслось яростное, карающее дуновение Божие, с самого начала служения Бахауллы низвергая монархов, уничтожая целые династии, подрывая корни церковных иерархий, обрушиваясь на Землю войнами и революциями, лишая принцев и вельмож чинов и титулов, отнимая неправедно нажитые богатства, повергая в прах тиранов и наказывая людей порочных и непокорных.

Султан Абд уль-Азиз, который так же, как и Насир ад-Дин-шах, был источником обрушившихся на Бахауллу бедствий и лично ответствен за три указа об изгнании Пророка; который заклеймен в Китаб-и-Акдасе как "воссевший на троне тиран", чье падение предсказано в Лоух-е Фуад, был низложен вследствие дворцового переворота, муфтий столицы вынес ему фетву (приговор), а четыре дня спустя, в 1876 году, он был убит, место же его на троне занял его признанный слабоумным пелмянник. Война 1877-78 гг. освободила одиннадцать миллионов человек из-под турецкого ига; Адрианополь был занят русскими войсками; сама империя распалась в результате войны 1914-18 гг.; султанат - упразнен; вместо него провозглашена республика - так закончилось правление, длившееся более шести столетий.

Тщеславный и деспотичный Насир ад-Дин-шах, которого Бахаулла нарек "Князем Угнетателей"; о котором Он же написал, что скоро он послужит "примерным уроком миру"; чье царствование запятнано казнью Баба и заточением Бахауллы; кто был неустанным подстрекателем его изгнаний сначала в Константинополь, а затем в Адриановоль и Акку; кто, в сговоре с продажными священнослужителями, приложил немало усилий, чтобы задушить Веру в ее колыбели, драматическим образом пал от руки убийцы в усыпальнице Абд уль-Азим-шаха накануне юбилея, который, по поводу вступления в новую эпоху, должен был отмечаться с необычайной пышностью и войти в историю как величайший день в анналах персидского народа. Впоследствии шахский дом стал мало-помалу приходтиь в упадок, пока наконец скандальное поведение распутного и безответственного Ахмад-шаха не привело к закату и падению Кахарской династии.

Наполеон III, одна из наиболее видных царствующих особ своего времени, сверх меры амбициозный, одолеваемый гордыней, коварный и неглубокий, который, как говорят, презрительно отшвырнул Скрижаль, посланную Ему Бахауллой, который был подвергнут Им испытанию и не выдержал его, чье падение ясно предсказано в следующей Скрижали, - Наполеон III потерпел позорное поражение в битве при Седане, в 1870 году, что явилось величайшей военной капитуляцией в современной истории; потерял свое королевство и остаток жизни провел в изгнании. Надежды его потерпели жестокий крах: его сын, наследник империи, погиб в золусской войне, его хвалебная империя пришла в упадок, в стране разыгралась гражданская война, еще более жестокая и кровопролитная, чем франко-прусская, и наконец, прусский король Вильгельм I был торжественно провозглашен императором объединенной Германии в Версальском дворце.

Зараженный духом гордыни, недавний победитель Наполеона III, Вильгельм I, которого Бахаулла строго порицает в Китаб-и-Акдасе, повелевая ему задуматься над судьбой, постигшей того, "чья власть превосходила его собственную", предупрежденный в той же Книге о том, что "плач раздастся от стен берлинских" и берега Рейна будут "залиты кровью", - Вильгельм I пережил два покушения на свою жизнь; ему наследовал его сын, три месяца спустя после восшествия на престол скончавшийся от смертельной болезни и уступивший трон надменному, своевольному и недальновидному Вильгельму II. Гордыня нового монарха ускорила его падение. Неожиданно и стремительно в столице разразилась революция, коммунизм поднял голову во многих городах; князья германских государств отреклись, а сам государь, с позором бежав в Голландию, принужден был отказаться от притязаний на трон. Веймарская конституция окончательно решила судьбу империи, о рождении которой так громогласно заявлял его дед, а крайне суровые условия договора стали причиной того "плача" и тех "стенаний", зловещее предзнаменование о которых прозвучало за полвека до того.

На деспотичного и непреклонного Франца-Иосифа, австрийского императора и короля Венгрии, которого Бахаулла упрекал в Китаб-и-Акдасе за то, что он, совершая паломничество в Святую Землю, пренебрег своей прямой обязанностью и даже не поинтересовался Его судьбой, обрушилось столько несчастий и трагедий, что правление его не сравнится ни с каким другим по числу бед, которые оно принесло народу. Его брат Максимилиан был приговорен к смерти в Мексике; кронпринц Рудольф позорно погиб; императрица пала от руки убийцы; эрцгерцог Франц-Фердинанд и его жена были убиты в Сараеве; "обветшавшая империя" распалась, и на обломках Священной Римской империи возникла маленькая, со всех сторон стесненная республика, которая вскоре, после нескольких лет бедственного существования, была стерта с политической карты Европы.

Всесильный русский царь Александр II, которого Бахаулла трижды предупреждал в обращенной лично к царюСкрижали, повелевая ему "парстырской рукой объединить народы во имя Господне" и не ставить свою власть выше власти "Верховного Повелителя", пережил несколько покушений, но в конце концов пал от руки убийцы. Начатая им и продолженная его преемником Александром III политика жестких репрессий проложила путь революции, которая в царствование Николая II кровавой волной захлестнула царскую империю, разбудила силы войны, привела к эпидемиям и голоду, а вставший у власти воинствующий пролетариат уничтожил знать, поверг гонениям духовенство, изгнал интеллигенцию, разграбил царское имущество, казнил царя вместе с семьей и свитой и таким образом покончил с династией Романовых.

Папа Пий IX, бесспорный Глава самой сильной из христинаских церквей, которому Бахаулла в Своей Скрижали повелевал оставить свои "дворцы тем, кто желает их" и "раздать украшения и драгоценности, которыми он владеет"; дабы "очистить пути Господни", и поспешить в "Единое Царство", был вынужден под давлением обстоятельств сдаться на милость осадившим его войскам короля Виктора-Эммануила и был лишен папских владений и даже власти над Римом. Потеря "Вечного города", над которым папский флаг развевался целое тысячелетие, и унижение, которому подверглась церковная власть в его руках, усугубили душевные муки и физические недуги, отравившие последние годы его жизни. Формальное признание Итальянского королевства, на что впоследствии вынужден был пойти один из его преемников в Ватикане, открыто положило конец мирскому владычеству Папы.

Однако быстрым распадом Оттоманской, наполеоновской, Германской, Австрийской и Российской империй, падением Кахарской династии и концом мирского владычества Римского Понтифика еще не исчерпывается история катастроф, обрушившихся на мировые монархии из-за пренебрежения к предостережениям Бахауллы, изложенным в начале Его Суре-йе Мулук. Превращение Португальской и Испанской монархий равно как и Китайской империи, в республики; странный рок, который позднее преследовал государей Голландии, Норвегии, Греции, Югославии и Албании, ныне живущих в изгнании; отречение от престола королей Дании, Бельгии, Болгарии, Румынии и Италии; тревожные предчувствия, с которыми другие государи взирают на агонию монархической власти в столь многих странах; постыдные акты насилия, бросившие тень на историю правления некоторых монархов как на Востоке, так и на Западе; и сравнительно недавнее неожиданное падение Основателя новой династии в Персии - таковы дальнейшие проявления "Кары Божией", предсказанной Бахауллой в Его бессмертной Суре, проявления, показывающие божественную природу обвинений, обращенных Им к правителям Земли в Его Пресвятой Книге.

Не менее поразительно и ослабление всепроникающего влияния мусульманских шиитских и суннитских церковных иерархов в двух странах, где были воздвигнуты могущественнейшие институты Ислама, что прямо связано с несчастьями, постигшими Баба и Бахауллу.

Халиф, самозванный наместник Исламского Пророка, известный также как "Предводитель Правоверных", покровитель священных городов Мекка и Медина, чья духовная юрисдикция распространялась более чем на двести миллионов магометян, в результате отмены султаната в Турции утратил свою мирскую власть, до того рассматривавшуюся как нечто неотделимое от его высокого положения. Сам Халиф, впоследствии оказавшийся в весьма плачевном положении, скоро бежал в Европу; Халифат, некогда величественнейший и могущественнейший из исламских институтов, был полностью и окончательно упразднен даже без какого-либо решения, вынесенного собранием суннитских общин; единство наиболее могущественной ветви исламской Веры, таким образом, пошатнулось; формальное и полное отделение турецкого государства от суннитской веры было провозглашено; канонический Закон Шариата был аннулирован; церковные учреждения лишены имущества; утверждено гражданское законодательство; отменены религиозные установления; распущена суннитская иерархия; арабский язык, на котором изъяснялся Пророк Ислама, вышел из употребления, а письменность перешла на латинский алфавит; сам Коран был переведен на турецкий; Константинополь, "Венец Ислама", опустился до уровня провинциального города, а его бесценное украшение - мечеть Святой Софии - стала музеем,- все эти ступени последовательной деградации напоминают судьбу, постигшую в первом веке Христианской Эры еврейский народ, город Иерусалим, Святую Святых - храм Соломона - и духовную иерархию, члены которой открыто преследовали религию Иисуса Христа.

Сходные потрясения пережил и весь уклад персидского духовенства, хотя формального отделения церкви от государства в Персии пока не произошло. Основы "церковного государства", прочно укоренившегося в жизни народа и проникшего своими ответвлениями практически во все сферы жизни страны, были наконец подорваны. Церковные учреждения - краеугольный камень шиитского ислама на этой земле - были парализованы и дискредетированы; число муджтахидов, избранных служителей Сокрытого Имама, резко сократилось; лишенных столь привычной чалмы служителей культа, за исключением очень немногих, жестоко обязали сменить традиционный головной убор и платье на европейскую одежду, которую они сами совсеми недавно проклинали и поносили; пышность и великолепие, свойственные их обрядам и церемониям, поблекли; все фетвы (приговоры) были отменены; церковное имущество передано в руки гражданских властей; мечети и училища опустели; право усыпальниц считаться святынями отныне не признавалось; на постановки релегиозных пьес был наложен запрет; монастыри-такийе были закрыты, и даже поток паломников, стекавшихся в Неджеф и Кербелу, поредел и сократился. Отмена обязательного ношения чадры; признание равенства между мужчиной и женщиной; учреждение гражданских судов; упразднение многоженства; отказ от использования арабского языка - языка Ислама и Корана - и усилия, направленные на замену его персидским, - все это не что иное, как дальнейшие ступени деградации предвестья окончательной гибели той бесчестной клики, чьих предводителей, осмелившихся именовать себя "слугами Повелителя Святости" (Имама Али), так часто осыпали почестями набожные правители династии Сефевидов, чьи подстрекательские речи с первых же дней рождения Веры Баба послужили источником массового кровопролития, чьи действия несмываемым пятном легли на историю как их религии, так и их народа.

Кризис, пусть и не столь суровый, как тот, что потряс священные установления Ислама - непримиримого противника Веры, затронул также и церковные институты Христианства, чье влияние, с тех пор, как прозвучали проповеди Бахауллы и Его предостережения, заметно ослабилось, чей престиж понес серьезный урон, чей авторитет постепенно пошел на убыль, а власть, права и прерогативы были значительно ограничены. Фактическая утрата мирской власти Римским Понтификом, о чем упоминалось выше; волна антиклерикальных выступлений, которые привели к отделению католической церкви от Французской Республики; организованные нападки победившего в России коммунизма на греко-православную церковь и последовавшее за ними разрушение, разграбление имущества и преследование бывшей государственной религии; распад Австро-Венгерской монархии, существовавшей как единое целое благодаря поддержке римско-католической церкви и ее институтов; тяжкие испытания, выпавшие на долю католицизма в Испании и Мексике; волна секуляризации, которая в настоящее время охватывает католическую, англиканскую и пресвитерианскую миссии в нехристианских странах;и агрессивные силы язычества, которые атакуют древние цитадели католической, православной и лютеранской церквей в Западной, Центральной и Восточной Европе, на Балканах и в странах Скандинавии и Балтии, - все это выступает как явные проявления упадка, в который пришли судьбы церковных глав Христианства, не пожелавших прислушаться к голосу Бахауллы и вставших между Христом, вернувшимся на Землю в полной славе Отца, и своей паствой.

Нельзя обойти вниманием и постепенное ослабление авторитета церковных лидеров иудаизма и зороастризма, начашвееся с того самого дня, когда впервые прозвучал голос Бахауллы, недвусмысленно провозгласивший, что "Величайший Закон исполнен", что Древняя Краса "воцарилась на престоле Давидовом" и что "все, возвещенное в Книгах (Священном Писании зороастрийцев), явлено и уяснено". Свидетельства растущего сопротивления клерикальным властям; неуважительное и безразличное отношение к веками освященным правилам, обрядам и церемониям; неоднократные вторжения сил агрессивного и зачастую открыто враждебного национализма в сферы церковной юрисдикции, а также общая апатия, с которой, особенно в случае с открытыми последователями зороастризма, люди наблюдают за подобными посягательствами, - все несомненно подтверждает предостережения и предсказания Бахауллы в Его исторических обращениях к главам мировых церквей.

Таковы в общем страшные свидетельства карающего гнева Господня, поразившего монархов и глав духовенства как на Западе, так и на Востоке, как прямое следствие их активного неприятия Веры Бахауллы либо их прискорбно неудачной попытки отозваться на Его зов, вникнуть в суть Его Послания, предотвратить Его страдания, обратить внимание на дивные знамения и чудеса, на протяжении ста лет сопровождавшие рождения и становления Его Откровения.

"Власть отнимется у монархов и церковников", - таково немногословное, но грозное пророчество Бахауллы. "Ежели вы не обратите взор, - предостерегает Он владык земных, - га советы,.. которые Мы явили в этой Скрижали, Кара Господня настигнет вас отовсюду... И в тот день... познаете вы свое бессилие". И вновь: "Даже зная о Наших бедах, вы не остановили руку врага". "Мы... будем терпеливы, - продолжает обвинять Бахаулла, - так же, как были и прежде, терпеливо снося ваши монаршие злодеяния!"

Возглагая особую вину на церковных владык, Он написал: "Источником и причиной тирании было и есть священство... Воистину, Бог очистился от него, равно и Мы". "При внимательном рассмотрении, - открыто утверждает Он, - Мы обнаружили, что большею частью врагами Нашими были священники". "О, священнослужители мира! - обращается Он к ним. - Отныне будете лишены вы всякой власти, ибо Мы отнимем ее у вас..." "Если бы вы уверовали в Господа, когда Он явил Себя, объясняет Бахаулла, - то люди не отвернулись бы от Него, а то, что вы зрите сегодня, не постигло бы Нас". "Они, утверждает Он, имея в виду прежде всего священников - мусульман, - обрушились на Нас с такой яростью, что истощили силы Ислама..." "Священники Персии, - утверждает Он далее, - сотворили то, что ни один человек и ни один народ в мире не посмел сотворить". И вновь: "...Священники Персии... свершили такое, что не свершили даже иудеи, когда им явился Тот, Кто есть Дух (Иисус)". И наконец, следуют одно за другим зловещие пророчества: "Из-за вас народ ваш впадет в ничтожество, знамя Ислама будет поругано, а могущественный престол его низвержен". "Отныне все ваши богатства погибнут, и слава ваша обернется горечью унижения, и вы понесете кару за все ваши деяния..." "Отныне, - еще раньше открыто пророчествовал Сам Баб, - Мы подвергнем ужасным мукам тех, кто поднял войну против Хусейна (Имама Хусейна)..." "Отныне, в день Нашего возвращения, Господь не оставит их Своим мщением, и в мире грядущем, воистину говорю, Он уготовил им страшные муки".

Обозревая события подобного рода, нельзя не упомянуть о тех принцах, министрах и церковниках, что несут личную ответственность за страдания и беды, выпавшие на долю Бахауллы и Его последователей. Турецкого министра иностранных дел, Фуада-пашу, которого Бахаулла назвал "подстрекателем" в деле Его заточения в Величайшую Темницу, который с таким рвением вместе со своим коллегой Али-пашой растравлял страхи и подозрения деспота, и без того уже предубежденного против Веры и ее Вождя, год спустя после того, как он добился осуществления своих намерений, карающий перст Божий поразил на пути в Париж, и он умер в Ниццее в 1869 году. Первый министр Али-паши, Садр Азам, в гневных выражениях обличенный в Лоух-е Раис, чье падение было безошибочно предречено в Лоух-е Фуад, через несколько лет после изгнания Бахауллы в Акку был уволен от должности, лишен каких бы то ни было полномочий, полностью оставлен и забыт всеми. Деспотичный по натуре принц Масуд Мирза, Зил ус-Султан, старший сын Насир ад-Дин шаха, правивший более чем двумя пятыми его королевства, заклейменный Бахауллой как "Адское Древо", впал в немилость, был лишен всех своих владений, кроме Исфахана, и утратил малейшую надежду и возможность когда-либо возыситься вновь. Ненасытно алчный принц Джала уд-Доуле, которому Величайшее Перо дало прозвание "тиран Йезда", после года бесчинств был отстранен от власти и призван в Тегеран, где его заставили вернуть часть собственности, отнятой им у его жертв.

Коварный, тщеславный и распутный Мирза Бузург-хан, Генеральный консул Персии в Багдаде, в конце концов был отстранен от должности и "погрузился в смятение, ошеломленный постигшим его прахом и терзаемый угрызениями совести". Видный муджтахид Сейид Садик Табатабаи, которого Бахаулла обличал как "Тегеранского лжеца", составитель чудовищного указа, по которому все мужчины, принадлежившие к общине Бахаи в Персии, молодые и старые, знатного и низкого происхождения, были приговорены к смертной казни, а все женщины-бахаи должны были быть высланы, внезапно пал жертвой недуга, поразившего его сердце, мозг и тело и в конце концов ускорившего его конец.

Своевластный Субзи-паша, который не раз строго призывал Бахауллу в муниципалитет Акки, был смещен со своего поста и отозван при обстоятельствах, сильно повредивших его репутации. Другие правители города, несправедливо обходившиеся с вверенным им благородным Узником и Его товарищами по изганнию, также не избежали подобной участи. "Каждый паша в Акке, - свидетельствует Набиль в своем повествовании, - чье поведение было исполнено терпимости, служил долго, и Господь не оставлял его Своими милостями, и напротив, всякого мутисаррифа (губернатора), настроенного враждебно, Рука Провидения вскорости лишала власти, как то произошло с Абд ур-Рахман-пашой и Мухаммад-Юсуф-пашой, которых накануне той самой ночи, когда они задумали наложить руки на близких Бахауллы, в полученном по телеграфу приказе отправили в отставку. Дальнейшая судьба их сложилась так, что они никогда уже не смогли вернуть себе утраченное положение".

Шейх Мухаммад Бакир, прозванный "Волк", которого в Своей суровой, обличительной Скрижали Лоух-е Бурхан Бахаулла сравнил с "последним лучом солнца на горной вершине", мало-помалу утрачивал свой престиж и умер в нищете, терзаясь раскянием. Сообщник его, Ми Мухаммад Хусейн, прозванный "Змеей", которого Бахаулла обрисовал как "человека несравненно более порочного, чем угнетатель Кербелы", примерно в то же самое время, изгнанный из Исфахана, скитаясь по деревням, заразился некоей болезнью, отчего тело его стало издавать столь омерзительный запах, что даже его жена и дочь не решались приблизиться к нему, и в конце концов умер, успев перед смертью так испортить отношения с местными властями, что никто не осмелился прийти на его похороны, и тело его было с похором погребено несколькими носильщиками.

Следует упомянуть также и об опустошительном голоде, который примерно год спустя после того, как славный Бади был замучен насмерть, постиг Персию, причем люди были доведены до такой крайности, что даже богатые голодали, и сотни матерей кровожадно пожирали тела собственных детей.

Говоря на жту тему, надо особо упомянуть также и о Нарушителе Завета Баба, Мирзе Йахье, который прожил довольно долго, чтобы собственными глазами, влача жалкое существование на Кипре, который турки назвали "Островом Дьявола", увидеть крах всех надежд, которые он вынашивал глубине своего коварного сердца. Состоя на содержании сначала у турецких, а затем у британских властей, он подвергся дальнейшему унижению, когда ему отказали в британском гражданстве. Одиннадцать из назначенных им восемнадцати "Свидетелей" с отвращением покинули его и, раскаявшись, вернулись к Бахаулле. Сам же Мирза Йахья оказался замешанным в скандале, который вконец подорвал его репутацию и репутацию его страшего сына, лишенного, равно как и его потомки, права преемничества, ранее возложенного на него отцом, который теперь назначил своим преемником верломного Мирзу Хади Даулата-бади, известного азамита, которого после вышеупомянутой мученической смерти Мирзы Ашрафи охватил такой панический страх, что на протяжении четырех последующих дней он извергал с вершины кафедры хулу и поношения, полностью отрекшись не только от Веры Баба, но и от своего благодетеля Мирзы Йахьи, который целиком вверился ему. Это был тот самый страший сын, которого, годы спустя, удивительная судьба заставила, вместе с его племянниками, искать аудиенции Абдул-Баха, назначенного Преемника Бахауллы и средоточия Его Завета, покаяться и молить о прощении, после чего он был милостиво и ласково принят Им и вплоть до смертного часа оставался преданным последователем Веры, которую его отец так глупо, позорно и тщетно старался погубить.

Found a typo? Please select it and press Ctrl + Enter.

Консоль отладки Joomla!

Сессия

Результаты профилирования

Использование памяти

Запросы к базе данных